Возмутитель спокойствия (Л.Филатов)

Все трое укрывали Насреддина,

А это для бухарца – смертный грех!

Насреддин (закрывает лицо руками)

Я виноват! И нет мне оправданья!

В какой ни появляюсь я стране,

Я приношу лишь горе и страданья

Всем тем, кто прикасается ко мне.

Гюльджан (обнимая Насреддина)

Ты всем приносишь вред. И очень часто.

Но, кроме постоянного вреда,

Ты кой-кому даешь и крохи счастья…

Совсем нечасто, правда. Иногда.

Мудрец (поддерживает Гюльджан)

Там, в пыточной, я был с тобою рядом

И убедился: ты мужик незлой!

(вспомнив)

Но как тебя зовут?

Насреддин (улыбаясь)

Зови Мурадом

Или Ахмедом. Или Абдуллой.

(неожиданно)

Но если дружба светит впереди нам

И станем кунаками ты и я,

Зови меня Ходжою Насреддином!

Мудрец (подхватывает)

А ты меня – Гусейном Гуслия!

Насреддин

Ну мне пора!

Гюльджан (с тревогой)

Опять?

Насреддин

Опять!

Гюльджан

Куда ты?!

Насреддин

Мне надо быть в окрестностях дворца!

(укоризненно)

Ты, видимо, забыла, что солдаты

Арестовали твоего отца…

Эпизод восемнадцатый

Площадь перед эмирским дворцом. В центре площади – плаха. На ней трое несчастных, в которых мы без труда узнаем гончара Нияза, чайханщика Али и кузнеца Юсупа. Чуть в стороне, опершись на топор, застыл Палач. Вокруг площади волнуется толпа горожан. Сам Великий эмир в окружении придворных восседает в эмирском кресле – он пожелал осенить своим личным присутствием казнь важнейших государственных преступников. Наконец Эмир поднимает руку, и толпа затихает.

Эмир

Бухарцы! Эти три простолюдина –

Злодеи!.. Мы их казни предадим!

Они друзьями были Насреддина,

У них в домах скрывался Насреддин!

(одному из придворных)

Ступай на плаху, встань посередине

И громко огласи их имена!

Насреддин (из толпы)

Коль скоро речь зашла о Насреддине,

Внесите в этот список и меня!

Насреддин выбирается из толпы и подходит к Эмиру.

Эмир (с удивлением)

Привык к твоим причудам я, но ныне

Понять тебя не в силах даже я!

Что можешь ты сказать о Насреддине?

Ответствуй, о мудрейший Гуслия!

Насреддин

В одной кофейне, в городе Багдаде,

Мы с ним кальян курили с терьяком…

Болтали чушь… Читали вслух Саади…

Короче, я неплохо с ним знаком!

Напрасно вы браните Насреддина,

Добра он много сделал для людей!

Чья сплетня вас во мненьи утвердила,

Что Насреддин – разбойник и злодей?

Эмир (в гневе)

Ты защищаешь этого нахала?!

Смотри – не разругаться б нам навек!

Насреддин (будто не замечая эмирского гнева)

Моя душа с ним рядом отдыхала –

Такой он бесподобный человек!

Эмир

Опомнись! Монолог твой вдохновенный

На честь твою, болван, бросает тень!

А нынче с этой подлою гиеной

Ты видишься?

Насреддин (с наивным удивлением)

А как же?.. Каждый день!

(наклонившись к уху Эмира, интимно)

Шпионы хоть работали на совесть,

Но всё ж не разузнали кой-чего!

Скажу вам сногсшибательную новость:

Есть главный  укрыватель у него!

Эмир (обалдев от сообщения)

Ждал этих слов, как в летний зной дождя, я!

А то уж ты совсем погряз во лжи!

Так назови скорее негодяя,

А если можешь – то и покажи!

Насреддин (скребет затылок)

Для этого мне знать необходимо,

Что тех троих отпустят по домам,

И главный укрыватель Насреддина

Тогда своё лицо откроет вам!

Эмир (ёрзая от нетерпения)

Согласен. Только знай, что этот главный

Не проживет и нескольких секунд!

Поскольку это враг режима явный,

Ему башку немедля отсекут!

Насреддин

О, Бухара бы стала только краше,

Да случай тут уж больно непростой!

Боюсь, что пожеланье это ваше

Хрустальной лишь останется мечтой.

Насреддин, пошуровав в недрах халата, достает осколок зеркала и подносит его к лицу Эмира… Пауза.

И где ж ухмылка ваша удалая?

С чего вы изменились так в лице?

(придворным)

Не кушал ли с эмирского стола я?

Не жил ли целый месяц во дворце?

В дворцовой не валялся я кровати ль,

В саду ль дворцовом птиц я не кормил?

(эмиру)

Так вы и есть мой главный укрыватель,

О, солнце справедливости, Эмир!

Эмир (выйдя из оцепенения)

Опять она мне крепко навредила,

Доверчивость проклятая моя!

Я не узнал мерзавца Насреддина

Под маскою Гусейна Гуслия!

Насреддин (успокаивающе)

Стыда не заливайтесь алой краской,

Наивность и доверчивость кляня.

Вы не могли узнать меня под маской –

Вы ж никогда не видели меня!

Эмир (угрожающе)

Но я с тобой разделаюсь сурово!

Насреддин (благодушно)

Как отказать вам в лучшей из утех!

Но, мой Эмир, сперва сдержите слово

Насчет моих приятелей… Вон тех!

Эмир

О да!.. Я не сержусь на них нимало!

Я избавляю их от топора!

Они ведь пали жертвами обмана!

Насреддин (с поклоном)

Эмир, вам рукоплещет Бухара!

Светлейший, вы мудры, как Авиценна,

И остроумны, как Омар Хайям,

И – что приятно! – знаете вы цену

Моим бесценным , в сущности, друзьям!

Эмир (важно)

Молчи!.. Ты болтовнёю мне мешаешь

Отдать приказ казнить тебя скорей,

А значит, и возможности лишаешь

Избавить Бухару от бунтарей!

Насреддин

Но бунтарей не сами вы плодите ль?

Не вы ли населили ими мир?

Да вы их – если вдуматься – родитель !

Вы их производитель , мой Эмир!

Когда указ вы новый издаете,

Который только вам  необходим,

Вы тем указом почву создаете,

Чтоб новый появился Насреддин!

Который год наш длится поединок,

И правым он и левым – всем не мил!

Чем круче власть – тем больше насреддинов,

Чем больше их – тем неспокойней мир!

Эмир (с интересом)

А если власть захватят насреддины?

Насреддин

Счастливее не станет Бухара…

Опять не будет в мире середины,

А значит, и не будет в нём добра.

Бунтарь, живя в боренье неустанном,

Ругает и свергает всех царей,

Но, ставши сам халифом иль султаном,

Вострит топор на новых бунтарей!

Такой уж мы народ. Нам всюду плохо.

Нам жить невмоготу – и там, и тут…

Но без колючек и чертополоха,

Как видно, георгины не растут…

Эмир (с издёвкой)

Вот ты над властолюбцами смеешься,

Но на себя, лукавец, погляди –

Ведь по тебе же видно, как ты рвешься

Скорей попасть в народные вожди!

Насреддин

Куда с моим характером в вожди мне!

Уж кто ишак – тому не стать конем.

Плохого ж мненья вы о Насреддине,

Превратного вы мнения о нём!

К чему мне лезть в бухарские эмиры,

На что мне это счастье и зачем?..

Латать не мною сделанные дыры

В казне?.. И думать, чем кормить гарем?..

Эмир

Но чем же плохо в доме жить культурном,

Иметь одежду, пищу и ночлег,

И лучше ли – валандаться по тюрьмам

И на эмирской плахе кончить век?

Насреддин

Сто странных счастий есть у человека.

Боюсь, вы их не знаете, Эмир.

Но лишь на этих странностях от века

И держится сыпучий этот мир!..

Вот я стою у этого помоста,

Как говорят, у смерти на краю,

И вам понять, я думаю, непросто

Улыбку беззаботную мою.

Но счастлив я лишь тем – хвала Аллаху! –

И тем горжусь, улыбки не тая,

Что в миг, когда в крови свалюсь на плаху,

По мне заплачет женщина моя!

А вы, Эмир?.. Ваш голос много значит,

У ваших ног склонилась Бухара…

Но вы умрете – кто по вас заплачет?

Гарем?.. Визири?.. Слуги?.. Повара?..

Печалиться никто не станет шибко,

Когда и ваш верховный час пробьет…

Любимая в бассейне вашем рыбка –

И та по вас слезинки не прольет!

Так сверим же, Эмир, две жизни эти:

Чья веселей картинка бытия?..

И кто ж из нас счастливей был на свете –

Вы, всё имущий, или нищий я?

В это время к уху Эмира наклоняется давно уже нервничающий Начальник стражи.

Начальник стражи  (тихо)

Я не пойму, чего мы выжидаем,

Оттягивая казни сам процесс?..

Ведь мы же этим сильно возбуждаем

К казнимому народный интерес.

Эмир (так же тихо)

Ты объясни чего-нибудь народу…

Начальник стражи

Что объяснить?

Эмир

Любую ерунду!

Начальник стражи

А Насреддин?

Эмир

В мешок его – и в воду!..

Топите – на окраине. В пруду.

Начальник стражи бросается было исполнять приказ, но Эмир возвращает его обратно, поманив пальцем.

Нести его в мешке необходимо

Дорогой, где не шастает народ.

Пронюхают, что топим Насреддина,

И дело примет скверный оборот!..

Эпизод девятнадцатый

Ночь в Бухаре. Окраина города. Дорога через старое кладбище. По дороге, отдуваясь и пыхтя, двое стражников тащат мешок с Насреддином. За ними важной командирской поступью следует Начальник стражи. Наконец притомившиеся стражники останавливаются и бросают мешок прямо на дорогу.

1-й стражник (озираясь по сторонам)

Мы путь могли бы выбрать покороче!

Погони нет – прогнозам вопреки!

2-й стражник

К тому же в Бухаре такие ночи –

Таскай хоть с бриллиантами мешки!

1-й стражник (Начальнику стражи)

Приказ Эмира нам предельно ясен,

Но вот что нам не ясно, господин!

2-й стражник (подхватывает)

А чем он так уж, собственно, опасен,

Такой нестрашный с виду Насреддин?

Начальник стражи

Не страшен он ничем, но он причина

всемирной смуты , этот Насреддин!

Лишь истребив злодея Насреддина,

Мы насреддинство  в мире истребим!

1-й стражник

Злодея?.. Не похож он на злодея!

2-й стражник

Скорее так… Обычный прохиндей!

Начальник стражи (соглашаясь)

Он сам – лишь клоп!.. Страшна его идея.

Она – всего опасней для людей!..

Своим страстишкам низменным в угоду

Удрать готовый в случае чего,

Он всюду проповедует свободу…

1-й стражник

Свободу от чего?..

Начальник стражи

Да от всего!.. Свободу рассуждать бесцеремонно

Об алчности начальства всех мастей,

Свободу от морали и закона,

От церкви, от традиций, от властей!

В отдельных странах – кроме стран Востока! –

Идея прижилась и проросла,

И там вовсю цветут цветы порока

Запись опубликована в рубрике Тексты с метками Бухара, Возмутитель спокойствия, Гуссейн Гуслия, Гюльджан, Джафар, Леонид Соловьёв, Ходжа Насреддин. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

seven + one =